Джудит О`Брайен - Выйти замуж за лорда

– Дай я помогу тебе приколоть шляпку, – хлопотала Гарриет, помогая Констанс воткнуть шпильки в ее густые волосы, а сама вспомнила, как ее дочери любили играть с красивыми длинными и шелковистыми волосами Констанс, сооружая на ее голове невообразимые прически, которые терпеливая мисс Ллойд расчесывала, после того как дети укладывались спать.

– Я напишу вам, как только приеду, – нежно прошептала Констанс, беря свой небольшой ридикюль.

– Я беру с тебя слово, что ты обязательно это сделаешь, – сказала Гарриет, провожая ее до двери, а затем вниз по лестнице.

– Скажите Мелоди, чтобы не морщила лоб, когда она не в духе, – тайным шепотом сказала Констанс на ухо Гарриет, прощаясь с ней. – И еще скажите ей, что я понимаю, почему ее нет сейчас здесь. Понимаю.

– Я знаю, – ответила Гарриет. – Ты одна из тех немногих, кто понимает, как сентиментальна бедняжка Мелоди. Она не выносит прощаний.

– Когда я устроюсь, вы обязательно навестите меня. Как бы мне хотелось, чтобы вы были на моей свадьбе. Но это от меня не зависит…

– Ну конечно, я знаю. Но я и не подумала бы приехать без приглашения, к тому же я в трауре… О, мистер Смит.

Джозеф Смит появился совсем внезапно, они не ждали его.

– Я позабочусь о мисс Ллойд, мэм. – Он поклонился Гарриет, и та ответила ему кивком.

– Я уверена, вы сделаете это. А теперь не будем затягивать прощание. Я верю, что мы скоро снова увидимся, Констанс, не сомневаюсь в этом.

Констанс еще раз кивнула Гарриет, прекрасно понимая, что нет причин более задерживать свой отъезд. Надо ехать. Она посмотрела на стоявших за Гарриет горничную Бетти и садовника Бена, а также на старого Коннера, некогда служившего здесь дворецким.

– Прощайте, – промолвила она и хотела было улыбнуться, но в этот момент Бетти с рыданиями убежала. – Господи, можно подумать, что меня везут на казнь.

Гарриет рассмеялась и еще раз обняла девушку.

– Хорошей и недолгой тебе дороги, моя дорогая.

Джозеф подождал еще мгновение, а затем помог Констанс сесть в экипаж. Пока они ехали по дороге из щебенки до парома, на котором им предстояло переправиться на материк, Констанс не отрываясь смотрела в окно, стараясь навсегда запомнить каждую деталь пейзажа, который стал почти родным. Ворота с ржавыми петлями, сад, где она учила детей ботанике, окно своей комнаты, теперь наглухо закрытое.

Когда карета резко повернула, Констанс, задумавшись, невольно коснулась плечом своего соседа.

– Простите, – пробормотала она, поправляя сбившуюся шляпку и отодвигаясь как можно дальше от внушительной фигуры мистера Смита.

Он ничего не ответил.

Констанс, вздохнув, закрыла глаза и подумала, что это будет очень долгое путешествие. Очень долгое.

Но дороги были сухими, море спокойным, поэтому они прибыли в Саутгемптон раньше, чем предполагали.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спросил у Констанс мистер Смит.

Это прозвучало так неожиданно, что она даже испугалась. Каким-то образом они умудрились всю дорогу не промолвить ни слова, кроме кратких «да» и «нет». Констанс даже засомневалась, является ли английский родным языком ее спутника. Возможно, русский или итальянский? Он и взял себе простое имя Джозеф Смит, чтобы казаться англичанином.

Ей запомнился случай в Ричмонде, который произошел еще в детстве. Перед войной в их городе поселилась немецкая семья. Дети, родившиеся в Штатах, говорили без акцента. Родители, назвавшись Джоном и Мэри Джонс, хотя и произносили свою фамилию Иоханс, не сразу откликались на свои новые имена. Они уехали на Север, когда началась война, и Констанс, вспоминая их, часто думала, как наладилась жизнь этой несколько напутанной пары и их троих детей.

– Мисс Ллойд?

Констанс подскочила от неожиданности, что явно не понравилось ее спутнику.

– Я спросил вас, не хотите ли вы чего-нибудь выпить?

– О, спасибо, мистер Смит. Это было бы замечательно.

Утром, перед отъездом, произошли дебаты с участием кухарки, надо ли снабдить Констанс сандвичами в дорогу, и если надо, то не приготовить ли их также мистеру Смиту. В конце концов Гарриет и кухарка решили, что они еще никогда не слышали, чтобы джентльмены разворачивали в дороге бутерброды и ели их, а поскольку Констанс сама готовилась к принятию титула, то и ей тоже негоже жевать сандвичи в карете и ронять крошки на платье. Вопрос решился сам собой, когда речь зашла о питье. Гарриет считала, будь у Констанс в термосе чай, вода или сидр, все решат, что она пьет бренди или вино.

Взглянув на своего соседа, Констанс, однако, заключила, что глоток бренди, вина или виски – это не такая уж плохая идея.

Ее спутник не затруднил себя даже улыбкой. За исключением нескольких мгновений в гостиной Гарриет, Джозеф Смит казался Констанс не вполне живым человеком. Он был погружен в какие-то свои мысли, не имевшие никакого отношения к тому, что его окружало.

Карета, скорее нанятая, чем принадлежавшая герцогу, остановилась перед гостиницей. Констанс любила уютные гостиницы и таверны в Англии. В Америке не так много уютных мест на дорогах, где можно остановиться и отдохнуть. Конечно, она думала о своей любимой конфедерации. В период военных действий едва ли было время строить уютные таверны вдоль дорог. Впрочем, она тут же подумала, что такой огромный континент, как Северная Америка, к тому же мало обжитой, едва ли сможет когда-нибудь иметь такие уютные таверны, как в старой доброй Англии.

Собираясь сказать это своему спутнику, Констанс повернулась к нему, но так и осталась с приоткрытым ртом. Все это время мистер Смит внимательно смотрел на нее, но как только она повернулась к нему, он стал смотреть в окно.

Право, глупо было говорить с ним о каких-то тавернах и гостиницах, которыми она восторгалась, и отвлекать его от своих мыслей. Наконец Джозеф покинул карету и поспешил открыть дверцу с ее стороны. Он ждал, когда она ступит на подножку, чтобы помочь ей сойти на землю.

Стараясь не встречаться с ним взглядом, Констанс думала о том, чтобы не ступить ногой в грязь или навоз. Но Джозеф, предложив свою руку и поддержав ее под локоть, помог ей избежать этого.

– Благодарю вас, сэр, – пробормотала Констанс, отводя глаза.

На короткое мгновение, когда она ступила на подножку, их взгляды все же встретились. В этот момент Констанс убедилась, что она ниже своего спутника по крайней мере на полфута.

Теперь же она убедилась и в том, что ее догадка была верной: его глаза были необычайного коричневого или, скорее, бронзового цвета.

Не сказав ни слова, Джозеф провел ее в гостиницу «Золотой орел». Это было приятное на вид здание. Пройтись наконец пешком было просто наслаждением. Хотя их путешествие было не столь долгим, каждая косточка в теле Констанс ныла, а ноги и руки затекли от пребывания в одной позе.